Глава 1. ПРЕДКИ — Тышкевичи-Дзержевичи
Ветвь ТЫШКЕВИЧЕЙ (по линии отца)
Семья у моей бабушки, Валентины Андреевны, тоже была весьма многочисленной. Однако, как она мне рассказывала, родители ее жили вне брака – отца Анджея Дзержевича и мать Марию Тышкевич в церкви так и не обвенчали. Он был католиком, она - православной. Поэтому все ее дети носили фамилию матери - Тышкевич.
Многие дети потом изменили фамилию на Тишкевич, возможно, опасаясь репрессий, так как Тышкевичи были весьма знатным дворянским родом в Речи Посполитой, а поляки, особенно, шляхта, в те годы в Беларуси находились в большой немилости у большевиков.
Здесь хочется немного прервать изложение о моих родовых корнях и попробовать высказать предположения о вероятных событиях и возможных судьбосплетениях, произвошедших в конце 19 века, чтобы попытаться пролить свет на то, как познакомились и связали судьбы мой прадед и прабабушка.
После смерти Румянцева Н.П. (сына генерала Задунайского), у которого не было детей, дворец купил известнейший в те времена и в Польше, и в России граф Паскевич И.Ф. Затем дворец унаследовал его сын, обвенчанный с графиней Вронцовой-Дашковой И.И. (Ирине Паскевич). Как известно, сын Паскевича очень любил и боготворил свою жену, а Ирина Паскевич очень любила благотворительность и... театр. И вот, что интересно. Оказывается, моя прабабушка Анна (из рассказов моей бабушки Вали), как актриса была задействована в театральных постановках, которые организовывала графиня.
Хочу добавить, к месту, что позже Анна Тышкевич, вышла замуж за Дмитрия Давыдова, с которым они вскоре организовали свой собственный передвижной театр. Со временем у них родился сын Дима Давыдов, продолживший театральную стезю своих родителей. Интересен и тот факт, что он был женат на заслуженной артистке БССР Калаптур Н.Ф. (1916-1981). Помню, как мои, – бабушка Валя, папа и мама, – ездили в Бобруйск на ее похороны, чтобы проводить в последний путь. Рассказывали, что народу было очень много. Так что, лично подтверждаю: это чистая правда.
Теперь обратимся к Дзержевичам. Не знаю, какими уж там путями мой прадед Анджей Дзержевич (приглашен был он Паскевичем или сам нашел работу?), но где-то в 1885 году прибыл в Гомель из польского города Седльце, и... стал работать в замке Паскевичей. Следует заметить, что Польша в те годы входила в состав Российской империи, так что прибыл он не из-за границы. Работал в замке прадед шорником, мастером по каретам. Теперь бы его назвали мастером СТО.
Думаю, в это время, и что вполне вероятно, на репетиции одного из спектаклей в графском дворце, где была задействована Анна, он пересекся с ней и моей прабабушкой Марией. Вот такое вот предположение есть у меня. Тут у них... завязался роман, возникла по-настоящему сильная любовь. Как-никак, а родили они на свет аж семерых детей, в том числе и мою бабушку Валентину Андреевну.
Хотя их встреча могла быть и куда прозаичнее – Анджей искал жилье поближе к работе, вот и поселился в доме Тышкевичей. А потом уже любовь...
Между тем, бабушка говорила, что отец у нее был шумный, но добрый и веселый, с кругленьким пивным животиком и блестящей лысиной спереди, оголявшей большой круглый лоб. При этом неисправимый польский акцент заметно выделял его персону среди окружающих.
Кстати, бабушка Валя дала мне имя в память о своем отце. Мама же хотела назвать меня Игорем. На что бабушка возразила, что у моих детей будет неприятное на слух отчество – Игоревна?! По-моему, имя не плохое, а вот отчество – явно не звучит. Так стал я Андреем.
Но вернемся в Тышкевичам. Моя прабабушка Мария и ее сестра Анна жили в Гомеле в большом (для того времени) кирпичном доме, недалеко от парка Паскевичей, напротив больницы. В годы моего детства эту больницу назвали "1-я Советская". После революции 1917 года улицу, на которой стоял дом прабабушек и больница, переименовали на "Комиссарова" (ранее – ул.Паскевича). Удивительно, но мое детство прошло именно на этой самой улице, а мой адрес был: "Комиссарова 2-19".
 |
| ул.Комиссарова |
Мой отец, проходя мимо этого дома, как-то сказал, что его бабушки Мария и Анна были не из простых, хотя числились в архивных книгах, как гомельские крестьянки. "Смотри какой дом у них был дорогой, да и фамилия тоже больно известная. Тышкевичи... – изумлялся он. – Есть тут какая-то загадка. Эта долбанная революция судьбы многих людей спутала". Но в архивах он копаться не стал, да и власти тогда не очень-то позволяли.
Стоит подчеркнуть, что мама и тетя моей бабушки говорили на чисто русском языке. Видимо, были они хорошо воспитаны и имели хорошее образование. Кстати, у бабушки моей тоже был чистый русский.
Позже, в 1990-х, "соседки по лавочке", греющиеся на солнышке и жадно дышащие чистым воздухом перед входом в подъезд, спрашивали мою бабушку: не была ли она в молодости учительницей русского языка? Хотя Валентина Андреевна всю жизнь была домохозяйкой. Дед, Петр Владимирович, заботу о достатке в доме полностью взял на себя. Ее же задачей было растить детей и внуков. А вот русский... достался по наследству.
Посуда в доме моих прабабушек, как рассказывала бабушка Валя, когда там жила, была изящная, фарфоровая с утонченными рисунками, с серебряными ложками и вилками. Так что, кем были родители и, вообще, кем были предки моей прабабушки для меня, наверное, навсегда останется тайной.
Между прочим, когда в Гомель двигались фашисты, все это "домашнее богатство", было бережно упаковано и закопано в большую яму в саду у дома моего прадеда Анджея. Однако после войны, когда мои предки вернулись из эвакуации, оказалось, что из ямы кто-то уже все выкопал. Соседи говорили, что в это место попала бомба. Пойди, проверь.
К сказанному о своих прабабушках я, кажется, больше ничего добавить не могу.
Но, нет. Вот еще. Как то раз бабушка Валя говорила, что родная тетя Аня очень любила ее. Как свою дочь. Она даже забрала ее жить к себе в дом, когда в еще молодом возрасте (в 1910 году), после родов седьмого ребенка умерла ее сестра Мария, бабушки Валина мама. Но дед Анджей этому воспротивился и вернул девочку назад.
Вскоре маленькой Валюше пришлось мириться с новой "мамой", с новой хозяйкой, которую Анджей привел в дом. Семья была большой, хозяйство немалое, нужны были в нем женские руки. Бабушкиного отца и мачеху (не знаю ее имя) быстро обвенчали в костеле, так как она была католичкой. Со слов бабушки новая мама к ней относилась хорошо, но и большой заботы не чувствовалось, так как у мачехи вскоре родилось еще трое или четверо своих детей. Но уже Дзержевичей.
Потомки бабушкиной мачехи, Дзержевичи, по-моему так и живут в Гомеле по ул. Н.Островского (в 1910 г. ул. Михайловская) в доме, кажется, 36, который построил мой прадед. А вот Тышкевичи все разбрелись по миру. Репрессии 30-х годов, а затем война 1941-1945 явно поспособствовали этому. В общем, немало горя пришлось испытать моим предкам. А посему, рано все они стали самостоятельными.
Несколько слов хочется посвятить братьям и сестрам бабушки Вали.
Бабушка Александра ("баба Шура"), старшая сестра среди Тышкевичей, вышла замуж за Александра Кокошинского, которого в 30-е годы, как я уже писал, репрессировали и убили по дороге в Гомель(?). Видимо, она-то и познакомила бабушку Валю с ее будущим мужем, моим дедушкой Петей, младшим в семье Кокошинских. И произошло это то где-то в 1926-1928 годах.
В 1960-х годах она жила с нами, в доме моего деда Петра Владимировича, пока не получила квартиру в микрорайоне "Фестивальный". По характеру, как я помню, она была своенравной, даже дерзкой, за словом в карман не лезла. Но моя бабушка ей не перечила. Была причина. Сын бабы Шуры, Станислав, отправился в эвакуацию вместе с семьей моего деда, но по дороге попал под бомбежку и погиб. Поэтому моя бабушка всегда чувствовала перед старшей сестрой свою вину – не уберегла племянника.
Старший из сыновей Тышкевичей, Александр ("дядя Шура"), был высокий, плечистый и очень сильный. Здоровяк от рождения. С молодых лет он пошел работать кузнецом. Вообще был отличным мастеровым. Сам выстроил свой дом, где потом жила его семья. Кстати дом он поставил недалеко от дома своего отца, тоже на ул.Островского. Красивый такой, большой деревянный дом с резными ставнями. У него было две дочери, тоже высокие и стройные, Вера и Надя. И еще его внука помню, Сашку. Высокий был такой, как дед. Одно время жил в доме над детской библиотекой на пр. Ленина 14. Занимался радиотехникой, мне как-то раз гору транзисторов подарил. Нормальный хлопец. Где сейчас? Не знаю.
Кузница, где работал дядя Шура, находилась возле моста, который так и называли "Кузнечный". Она стояла в самом начале ул.Барыкина со стороны железной дороги. Бабушка Валя рассказывала, что в молодости любила туда ходить и даже помогать брату, – недалеко это было от их дома и интересно. Всего минут пятнадцать ходьбы. Видимо, оттуда бабушка узнала поговорку, которую часто произносила: "Не куется, а плещется!".
Возле кузницы всегда стояло много крестьянских подвод. На обратном пути с городского базара, где с утра жители села продавали свои продукты, к вечеру на своих телегах они непременно подкатывали к этой кузнице, – кто за подковами для лошадей, кто за плугом, кто еще за чем металлическим. Наверняка, и Кокашинские туда наведывались. Возможно, там они и познакомились с Тышкевичами. Думаю, не случайно и дед мой, Петр Владимирович, там на первых порах работал, когда женился на бабушке Вале.
Средняя сестра, бабушка Мария ("баба Маша"), была настоящей красавицей. Я видел ее фотографии – ну, просто фотомодель: открытое лицо, большие глаза, прямой носик, пухлые губки, шикарный высокий бюст. Жаль, что эти фотографии мне не достались. Она была букавльно копией Беаты Тышкевич, знаменитой польской актрисы. И даже лучше. Но ей не повезло, так как Беате, ее однофамилице или, возможно, дальней родственнице.
Она повстречалась в Гомеле с офицером-летчиком по фамилии Хабаров, вышла за него замуж, и вскоре они уехали на Дальний Восток. Были ли у них дети? Не знаю. Во время боев на Халхин Голе в 1939 г. он погиб. Мария уехала в Москву, там повстречала Павла Арсентьевича Семикина, которого все называли "дед Паша" и с которым она прожила всю оставшуюся жизнь. Детей у них не было. У деда Паши было три сына от первого брака. Одного из них звали Николай. Последнее время жили они в районе Лосиного острова по ул. Открытое шоссе. Кстати, благодаря бабе Маше, у меня появилась возможность часто бывать в Москве.
Пару слов о Павле Арсентьевиче, муже Марии. Был он родом из-под Рязани, поэтому при разговоре забавно так "Окал". Мы с сестрой Таней всегда подшучивали над ним, спрашивая: "Дед Паш, чайку пОпьем?" И от отвечал: "КОнечнО, пОеьем. ЧивОж не пОпить." И после этих слов мы дружно роготали над чудным говором старика. А он не обижался, ему даже нравилось наше настроение. Хороший он был.
Младший брат бабушки Вали Иван ("дядя Ваня"), в детстве спрыгнул с крыши с раскрытыми зонтиками, ну, как бы с парашютами. Однако, не рассчитал. В результате, чуть не сломал обе ноги, долго болел, хромал. Но восстановился. Со временем он закончил педагогический техникум, работал директором детского дома в Гомеле на ул. Пролетарской. В семье Тышкевичей он считался чуть ли не ученым. Женат был на еврейке и жил в ее доме.
Приходя к нам в гости, он, как помню, любил поумничать, причем с хитрой такой, самодовольной улыбкой на лице. Мне разные загадки с подвохом задавал. Но бабушка его уважала и прощала эти колкие подтрунивания. Однако отец мой не очень то давал ему развернуться на этой почве. Он всегда мог выкатить дядьке в ответ подходящий колкий "комплемент". Но, до драки не доходило. Так что, с нашей семьей у Ивана Тишкевича не срослось, и его семья со временем от нашей отдалилась.
Была и другая причина. Старшая дочь дяди Вани, Вера вышла замуж за высокого чиновника обласного уровня, Дудина А.В., и с тех пор они стали относить себя к городской элите. Отца же моего они так не пустили в свои круги. Он на них за это сильно обиделся. А вот сын дяди Вани, Александр Тишкевич неплохо продвинулся. В 1989 году он создал проектный институт ООО "Гомельпроект", став его директором. В принципе, он очень толковый, и очень... осторожный. Было время, мы с ним даже сотрудничали. Сейчас передал дела уже своему сыну.
Младшая сестра, Надежда, во время нашествия гитлеровцев не успела выхать в Россию и в 1941 году попала под фашистскую оккупацию. Вскоре, как молодая и здоровая, она была вывезена из СССР в Германию на работы. После войны возвращаться в Гомель не стала, жила где-то возле города Бонна. О ее существовании мы узнали только в 1989 году, когда пришло извещение из ФРГ о поисках ее наследников. Извещение о смерти Надежды сначала было направлено по адресу дома Дзержевичей, но затем его, все таки, переслали моей бабушке Вале, как родной сестре, носившей фамилию Тышкевич и к тому времени оставшейся в живых. Немцы – народ пунктуальный.
Был у бабушки еще один брат, Франтишек Тышкевич. Но в возрасте 3 лет он простыл, заболел и умер. Она мне об этом как-то рассказала.
И зачем было ей врать? Значит, это - правда. И все ее рассказы, по которым здесь об этой ветви моих предков я составил свои заметки, на которых построил свои предположения и выводы, думаю, тоже правда, или максимально приближенная к истине правда. Жаль, что фотографий всех этих людей у меня нет. Знал бы, что о них напишу, – сохранил бы.
Комментарии
Отправить комментарий