Глава 1. ПРЕДКИ — Ураковы

Ветвь УРАКОВЫХ (по линии матери)

Ветвь предков, идущую из далекого прошлого к моему дедушке Уракову Петру Степановичу, к сожалению, я не в силах отследить. Грустно, но я не знаю, кем был дед моего деда, кем были его отец и мама. Скорее всего они были крестьянами. Знаю только, что мама дедушки умерла еще до моего рождения и была похоронена в Гомеле. И звали ее Татьяна, потому что мою сестру назвали в ее честь. Когда мне было лет восемь, дед водил меня на ее могилу. Хотя вспомнить сейчас, где находится эта могила, я не смогу. Но, как будто, она где-то в районе гомельского завода Центролит. 

На Одесской

Когда дедушка Пети и бабушка Шура Ураковы в 60-х годах еще жили на ул. Одесской, "За линией", моя мама после яслей или детского садика, которые находились недалеко от их дома, в конце дня в пятницу бывало отводила меня к своим родителям и оставляла там на выходные. Случалось, и на большее количество дней, если в доме Кокашинских происходило что-то экстраординарное. Например, большой ремонт или... похороны.

И тогда дед Петя, общаясь со мной, начинал заводить разговоры о своем прошлом. Он вдруг начинал что-то рассказывать о своих  событиях, произошедших в его непростой жизни, или о своих предках, которые уже ушли в мир иной. Но в те годы я был слишком маленьким, чтобы глубоко понять, вникнуть и запоминать все подробности. Для меня его рассказы скорее напоминали отрывки из какого-то неинтересного, затертого временем документального фильма. Однако я всегда весело подпевал ему, когда он начинал заводить свою любимую военную песню.

По-настоящему интересно мне было лишь тогда, когда он торжественно доставал из под кровати свой тревожный чемоданчик, неторопливо открывал его маленьким ключиком и начинал доставить оттуда свои военные награды, какие-то удостоверения, погоны, пилотку, флягу, линейки, курвиметр, ручки, карандаши, еще что-то военное. И было видно, как он дорожит каждой этой вещью. И понятное дело, каждая такая вещь хранила в себе массу его воспоминаний. Кое-что из любви ко мне он дарил, а я всегда этим тоже очень дорожил.

Тем не менее, находясь в уютной обстановке домика Ураковых, погрузившись совсем в другую, чем у Кокашинских, душевную атмосферу, в окружении пышной зелени, какого-то незыблемого спокойствия и тишины, новых, вкусных запахов, исходящих от печки, какой-то совсем иной любви и заботы, мне поскорей хотелось вырваться наружу и пробежаться по извилистой, узкой песчаной тропинке, вдохнуть слабой, маленькой грудью чистый, наполненный ароматами цветов воздух, прошмыгнуть туда-сюда сквозь высокие кусты сирени, растущие под окнами, побросать разноцветные камушки в мутные лужи, полакомиться ягодами в саду, чем выслушивать какие-то россказни деда о прошлом. 

И дед, и бабушка это прекрасно понимали, и не стремились "привязывать меня к креслу". Они улыбались мне вслед, отпуская погулять, подышать свежим, летним теплом. В такие минуты я всем сердцем чувствовал, как я люблю их, и, обнимая перед выходом на улицу, целовал слегка поцарапанные нелегкой судьбой щеки моей бабушки и моего дедушки.

И, все же, по вечерам, при свете свечи или керосиновой лампы, когда бабушка Шура укладывала меня спать, дед лежа на диванчике, вдыхая большим круглым животом, с присущей ему последовательностью не упускал шанса занудно продолжить свой разговор о прошлом, посвятить меня в детали своей жизни, например, рассказать о войне, перечислить свои военные награды, поведать о братьях, показать какие-то фотографии. 

И тогда, слушая его монотонный, спокойный голос, я устраивался в теплой бабушкиной кровати, уткнувшись маленькой белобрысой головой в мягкую пуховую подушку, подложив ладошки под щеки и..., посматривая краем глаза на висевшую на стене таинственную картину "Охотники на привале", безмятежно засыпал.

Исторические параллели

Возможно, то малое, что я успел запомнить этими вечерами, попытаюсь далее изложить. Но сначала хочется рассказать о некоторых открытиях в интернете и возникших предположениях.  

Теперь я точно знаю, что мой дед Ураков Петр Стеанович пришел в Беларусь из Центральной России, из Кировской области.  Ура́ков ‒ фамилия тюркского происхождения, в основе которой лежит слово урак (серп). Изучая распространенность этой фамилии в России, я установил, что большинство семей с такой фамилией проживает в Уфимской, Кировской, Казанской областях, в Удмурти. Видимо, все эти однофамильцы пошли от одного общего предка, часть генов от которого мне, хочешь-не хочешь, а передалась по наследству. 

И что удивительно, эту мою догадку, оказывается, уже давно подтвердили ученые. В интернет-журнале "Посреди России" я наткнулся на следующую любопытную статью. В частности в разделе "Дворяне Уфимские" говорится вот что: "Князья Ураковы происходят от Едигея Мангита, предка известных князей Юсуповых и Урусовых. У внука Едигея, Мусы-хана, было 5 жён и 19 детей. От Юсуфа-мурзы, сына Мусы от 1-й жены, пошли князья Юсуповы, от Альчагира-мурзы, сына Мусы от 2-й жены, имевшего потом сына Урак-мурзу, пошли князья Ураковы". 

Далее я нашел еще более завораживающие факты:

"В Уфимском уезде известна следующая семья князей Ураковых:

1. князь Егор Ураков, за ним родовое имение в селении Кирилловка Уфимского уезда.
   - 2/1. князь Василий Егорович Ураков, генерал-лейтенант.
           4/2. кн. Александр Васильевич Ураков, служил на военной службе.

           5/2  кнж. Мария Васильевна Уракова. Муж N. N. Дорогин.
           6/2  кнж. Ольга Васильевна Уракова, ум. в 1841 г. Муж Ларион Михайлович Михайлов".

    - 3/1. князь Афанасий Егорович Ураков, генерал-майор".

Как видно, род Ураковых с давних времен имел отношение к воинской службе. что, вероятнее всего, передалось многим его потомкам, в том числе и моим прямым предкам. 

Летчик-испытатель

"Дядя Лева", как называла его моя мама, был младшим сыном в семье Степана Уракова и братом моего дедушки Петра Степановича. Несмотря на то, что он был младшим, дядя Лева впоследствии оказался самым заслуженным воином. Помню, дед Петя с большим уважением говорил о нем, показывая мне его фотографию. Смутно припоминаю это фото, но дядя Лева был изображен на нем в черном комбинезоне, шлемофоне с поднятыми на лоб защитными очками и в теплых унтах. Позади виднелось большое темное крыло самолета с пропеллерами, хорошо очерченное белизной заснеженного аэродрома. Дядя Лева был летчиком. 

После того короткого рассказа деда о своем брате мне, наверное, как и каждому мальчугану в те годы, тоже захотелось стать летчиком. И не простым, а летчиком-испытателем. Правда этой первой моей мечте в жизни не довелось сбыться. Ее  перечеркнул черным жирным крестом один пожилой врач в ходе школьного медосмотра. 

Проведя по моей спине резиновым молоточком и спросив, кем я хочу стать, он вдруг неожиданно сказал, что летчиком-испытателем мне не быть, так как у меня обнаружен сколиоз. Поясняя, врач добавил, что при аварии самолета, когда катапульта выбрасывает кресло с испытателем из кабины, создается колоссальное давление на позвоночник, и даже малейшее его искривление может привести к ужасной, если не смертельной травме. Не знаю, правда это или нет, но я поверил врачу. И так расстался со своей первой мечтой.

Но вернемся к дяде Леве. Если бы не интернет мои сведения о нем на этом бы и закончились. Однако сначала в интернете я нашел информацию, что Ураков Лев Степанович, действительно служил в воздушном флоте страны и был не раз представлен к государственным наградам. Так, он награжден медалью «За боевые заслуги» (указом Президиума Верховного Совета СССР от 03.11.1944 № 219/179 [Гражданский воздушный флот]) и Орденом Красной Звезды (приказом командира 3-й отдельной авиационной Краснознамённой дивизии связи ГВФ №043/н от 12 июня 1945 года). Возможно, эти награды были у него не единственные. Я стал искать дальше.

И тут я случайно попал в портал Память народа. О чудо! Я открыл для себя то, что никогда бы уже и нигде не нашел. Благодаря сопоставлению дат, фактов и логике я попытаюсь изложить свою версию судьбы Ураковых после 1900 года, которая на мой взгляд может стать максимально правдивой историей.

⇦ backЮЮЮnext ⇨