Глава 2. ТИХАЯ ВРАЖДА

В чем причина?

Не хотелось здесь останавливаться на чем-то безрадостном, но считаю, что картина моего рода должна быть полной. В жизни ведь не всегда все красиво и правильно. Даже, наоборот. И есть моменты, о которых не хочется говорить. Но без правды нет истории ‒ с ложью она превращается в сказку. А нам нужна правда, ведь она ‒ это один из главных принципов этого проекта.

В общем, в отношениях между семьями Кокашинских и Ураковых , как я помню с самого детства, всегда существовало скрытое противостояние, напряжение и даже отторжение. Думаю, что еще до моего появления на свет у них уже чего-то там не склеилось, не заладилось.  

Может, попросту не желали они свадьбы между моими мамой и папой? Или была у них какая-то ревность в отношении меня, как внука? Может, проявлялась скрытая национальная вражда ‒ между поляками и русскими? Или еще что-то мне неведомое. Однако с каждым годом отношения становились все хуже и хуже, и это разрушало до основания, казалось бы, нужные обеим сторонам дружеские узы. Как-никак, а были они родней, одной большой семьей ‒ внуки то общие! Вот поэтому и грустно мне об этом вспоминать.

Взаимодействие и взаимопомощь, обычно наступающие после породнения двух родов, у них безусловно хромали, если не сказать, ‒ полностью отсутствовали. Уже с детства я понимал, что ни бабушка Валя, ни бабушка Шура никогда не сделают даже шага навстречу друг другу. Причем каждая была уверена в своей известной только ей правоте. В чем заключалась эта правота, какая черная кошка перебежала между ними, до сегодняшних дней остается загадкой.

Думаю сейчас, что та грустная история, та неприятная ситуация, которую создал какой-то негодяй с черном костюме на свадьбе дяди Юры и в которой я невольно стал катализатором выплеснувшейся наружу неприязни, завершила процесс тихого отторжения и привела к "полному разрыву отношений". А жаль. Очень жаль...

Антипатия между двумя моими родными семьями всегда озадачивала. При этом скрытая для непосвященных взаимная неприязнь вызывала в моей хрупкой, детской душе определенные мучения, о которых я никому никогда не говорил. Хотя это было тяжело носить внутри себя. Только теперь я впервые могу в этом признаться. 

Но жизнь есть жизнь. Порой сам не понимаешь, что творишь, а тут надо было с налета разобраться в сложных и тайных перепетиях, образовавшихся за годы и десятилетия. Поди, разбери! Кто прав, кто виноват?

Нападки

Примечательно, но моя бабушка Валя, Валентина Андреевна Кокашинская, в разговорах со мной, особенно, когда я возвращался из дома Ураковых, всячески пыталась подчеркнуть свое к ним негативное отношение. В разговоре со мной она начинала подшучивать над ними, обзывать обидными прозвищами. 

Правда, потом я придумал на это счет надежную блокировку, после которой на ее лице сначала возникала гримаса удивления, а затем она тут же прекращала словесные нападки на Ураковых. А говорил я ей как бы в унисон: "Ну и правильно!" Вроде бы я с ней согласен, а вроде бы мне это пофиг. Такой ответ ее явно озадачивал. Но зато это надежно срабатывало, она переставала меня "доставать". 

Впоследствии, когда ей снова хотелось отвесить что-то едкое в адрес Ураковых или как-то "ущипнуть словами" мою маму, я всем своим видом ей показывал, что мне это неприятно. И она, останавливаясь на полуслове, теперь уже сама прекращала неприятный разговор моей фразой: "Ну и правильно!". Это стало моей маленькой победой над ее недостатком.

Моя бабушка Валя обзывала не только Ураковых. Она вообще считалась большой мастерицей на придумывание прозвищ. В нашем большом доме речников на ул.Комиссарова почти каждый сосед и соседка были заклеймены ей конкретной "кличкой". И что удивительно, каждое данное бабушкой прозвище в большинстве случаев коротко, но очень ярко характеризовало ее носителя. Например, "соловейка", "шпоня", "люстик". Но на вершине была кличка "Лидка  цыцастая"! Но, все же, людям не нравилось узнавать, что их обзывают. Зато тут же было понятно, о ком идет речь.

В тоже время бабушка Шура, Александра Алексеевна Уракова (Коробейникова), была намного сдержанней. Резких и неприятных слов в адрес Кокашинских я от нее ни разу не слышал. Однако всегда каким-то боком чувствовалось, что она тоже не испытывает к семье моего отца большой любви и, на худой конец, элементарной расположенности.

Аккуратность

Здесь же, хочу добавить, что Ураковы, на мой взгляд, как ни крути, а были куда более культурнее, воспитаннее, более спокойнее и аккуратнее. (Не обижайтесь на меня за эти слова мои Кокашинские! Ведь правда, многие из вас были шумными, вспыльчивыми, но при этом всегда оставались честными, добрыми, веселыми и отзывчивыми). Возможно, Ураковы отличались так от Кокашинских, потому что дед Петя Ураков прослужил много лет в армии, а служба, хочешь, не хочешь, а оставляет свой особый отпечаток на общении и отношениях в семье офицера. 

Кстати. А, может быть, именно в глубинном различии семейных укладов, в сформировавшейся течение столетий семейной культуре двух далеких родов и заключалась основная причина противоречий, так терзавших меня в детстве?

Тут стоит сделать небольшое отступление, и сказать, что еще маленьким я умудрился неосознанно впитать в себя многие позитивные качества Ураковых, которые пригодились мне в будущем. Однажды, когда я гладил рубашку,  бабушка Шура, заметив мою скрупулезность в этом вроде бы простом деле и сравнив с дедом Петей, присвоила мне почетное звание "Аккуратист". 

И действительно, я никогда не мог выйти на улицу растрепанным, в помятых брюках или рубашке, в не почищенной обуви. Даже, когда нужно было выбивать ковры или за несколько минут пересечь двор с мусорным ведром, я заранее приводил себя в порядок, словно шел на свидание. Это часто удивляло Кокашинских, но я считал, что всегда должен быть в форме, должен чувствовать себя уверенным, не становясь, ни дай бог, посмешищем для соседей и знакомых, даже в мелочах. Эта педантичность мне точно передалось от Ураковых.

Недостаток общения

Мое детство и отрочество под постоянным присмотром бабушки Вали Кокашинской, не дружественные отношения между семьями, сдерживали возможность широкого общения с Ураковыми. Кроме того,  Ураковы  жили далеко о дома Кокашинских, совсем в другом районе Гомеля. А потом, вдобавок ко всему, они переехали жить в новый микрорайон "Фестивальный" (на ул. Жукова, возле магазина "Арэса"), куда добираться было не то что далеко, а, казалось, чуть ли не на край света.

Так что, подходящих моментов для серьезного общения с дедом Петей, чтобы побольше узнать о его предках, о его близкой и дальней родне, о родовых корнях и семейных традициях, было у меня, к сожалению, слишком мало. К моему большому стыду с возрастом я так и не умудрился найти для таких важных разговоров ни времени, ни желания, ни... разумения.

Учась в школе, наоборот, я стал все реже и реже появляться у них в доме. И то, выполняя какие-то редкие поручения мамы. Пришел-ушел, взял-отдал. Даже ни разу у них не переночевал, как бывало раньше. Да и, вообще, после школы, мне поскорей хотелось сбегать на речку покупаться или пойти на каток, поиграть в хоккей, чем через весь город, добираясь до них, трястись в душном троллейбусе, который мчался со со скоростью "семь километров семь дней и только кусты мелькали!", как любила с улыбкой говорить моя мама. 

Бабушка Валя также продолжала свою политику негатива и не приветствия моих устремлений в сторону дома маминых родителей, продолжая, как обычно, что-то наговаривать и ехидничать в их адрес. В чем корень такой ненависти и противостояния, одному богу известно! Но факт остался фактом!

Также фактом стало и то, что я постепенно перестал общаться с моими родными дедушкой Петей и бабушкой Шурой Ураковыми. Сегодня, как никогда, я чувствую перед ними свою вину, мне стыдно и обидно, что так получилось. Правда, они потом нянчились с другими своими внуками, дяди Юриными детьми. Но я же был у них первым внуком! Почему нас разъединили? Простите меня, мои хорошие. 

⇦ backЮЮЮnext ⇨