Глава 3. ДЯДЬКИ, ТЕТИ, КУЗИНЫ - Ураковы
Дядя Юра, был добрым малым и, если честно, немного шалопаем. Но мне такие ребята всегда нравились, ‒ беззаботные, баловни судьбы, за словом в карман не лезущие, даже дерзкие, а еще... играющие на гитаре.
Меня он был старше на пятнадцать лет. К стыду своему скажу, что среди вороха старых фотографий не сохранилось ни единой с его изображением. Но, думаю, со временем хоть какую-нибудь, но обязательно раздобуду. И тогда вы увидите, какой был у меня классный дядька. Жаль только, что жизнь у него не удалась. Рано он умер.
 |
| Дитер Болен . |
В берлоге
После возвращения семьи Ураковых из из Смоленска в Гомель, дядя Юра жил вместе с родителями, с моими бабушкой и дедушкой. И когда, в раннем детстве, например, после детского садика или на летние каникулы, я стал появляться в их доме, он всегда приглашал меня в свою прокуренную комнатку, которую дед Петя в свое время ловко пристроил к тещиному дому. Причем сделал это он собственными руками и силами.
Помню из этих стихов один обрывок, который ради шутки он ловко переиначил, прямо по ходу изложения. Экспромтом. Такое, он проворачивал и раньше, запросто и неоднократно. Но, надо заметить, что это у него весьма гармонично получалось. Итак. Начиная стих: "Попугайчик какаду... ‒ дядька не долго думая, тут же ввинтил свою строчку, добавив: ‒ ест и серет на лету!"
В этот момент он как-то своеобразно свел брови к носу и, вытянув вперед трубочкой губы, стал похожим на сморщенную варежку. Хотя, наверное, в этот миг он хотел быть похожим на какаду. И тут же, заметив мою адекватную реакцию на его выкрутас, не имея возможности больше терпеть и сдерживать смех, он стал заводится, как старый драндулет: "Гы... Гы... Гы... Ха-ха-ха!!!".
Сразу стало очень смешно и весело. Ритмично, без остановки и в унисон повторяя перековерканные строчки наивных стишков, мы начинали безудержно скакать, носиться друг за другом по маленькой комнатке, прыгать на кровати и, в конце концов, громко роготать, и даже падать, хватаясь за раздувающиеся от смеха животы. В эти мгновения комнатка наполнялась неописуемым детским счастьем и радостью...
Теперь понимаю, что мой дядя Юра в то время по-прежнему оставался ребенком. Хотя через пару лет ему исполнялось... двадцать! Очень любили его мои бабушка и дедушка, и своей любовью не давали ему взрослеть. Внутри дяди Юры жила добрая, открытая душа. И, что важно, несмотря на разницу в возрасте, я всегда чувствовал себя с ним на равных.
Бабушка Шура, заслышав из кухни грохот и нарастающую свистопляску, отворяла дверь к нам в "берлогу" и с папироской в зубах пыталась угомонить. Она неубедительно хмурилась, отправляя в наш адрес строгие слова. Но это не очень-то действовало. Постепенно заряжаясь безудержным весельем, она вынимала изо рта папиросу, оборачивалась и, еле скрывая свою улыбку, звала на подмогу деда Петю.
А тот, слегка кряхтя, отрывая от со своего маленького, любимого диванчика выпуклый живот и что-то бубня себе под нос, двигался к нам, чтобы парой фраз поставить возмутителей спокойствия на место. И тогда из его уст очень забавно звучали слова: "Ух, него-о-о-дные!". Он грозил нам указательным пальцем, и мы затихали. После этого дедушка протягивал нам на двоих двадцать копеек на мороженное и решительно выпроваживал на улицу. Так сказать, проветриться.
Это были по-настоящему счастливые мгновения в моей жизни. И я, к удивлению, их отчетливо помню. Прямо вижу. Надо же! Вот тебе и детская память.
Грустная история
Дядю Юру я любил, гордился, что у меня есть вот такой родной и не скучный, старший товарищ. Думаю, что и он меня тоже любил. И эту любовь я со всей силой ощутил, когда возник конфликт между ним и моим отцом. Это произошло на свадьбе дяди Юры. Мне тогда исполнилось восемь.
Как сейчас помню тот миг, когда мой дядька не оробел, а наперекор разъяренному отцу вступился за меня, заслоняя грудью. Между прочим, ситуацию создал один поддатый хмырь из гостей, в черном мятом костюме, который постоянно цеплялся и одергивал детей, весело бегающих вдоль праздничных столов, угощая всех конфетами. Свадьба же! Радость! Что ему от нас надо было? Идиот.
Но когда он вдруг крепко схватил меня за руку, как старшего из малышни, я не выдержал и произнес: "Дядя, ты ‒ дурак?". За что и поплатился. Потому что эта сволочь пожаловалась моему отцу. А отец, не разобравшись, да и, видимо, уже чем-то был расстроен, тут же отвел меня в пустую комнату и... влепил первую и последнюю в моей жизни пощечину. В этот момент ворвался дядя Юра... Ну, вы понимаете дальнейший ход событий.
Правда, драки не было! Была всеобщая громкая ругань. Все набросились на моего отца, в мою защиту. Но, когда он, собравшись, спросил меня: "Идешь?", я в ответ кивнул и взял его за руку. Ведь он мой отец, а отцов не выбирают. Я ведь его тоже любил. Больше всех.
В итоге возник очень серьезный конфликт ‒ мои родные поссорились! И ни на день, ни на год. Навсегда. Это невероятно грустная история. Не хотелось ее вспоминать. Но мой дядька в тот миг показал и мне, и всему миру свою любовь ко мне и свою добрую душу. Несправедливо только, что такое прекрасное чувство породило последующую ненависть между двумя моими родными семьями. Даже не знаю, как бы я поступил в такой ситуации. Это был один из первых, очень сложных уроков в моей жизни.
А, когда после случившегося, мы с отцом, как побитые, брели домой с печалью в глазах, было очень больно на сердце. Но я молчал. Я понимал, что вина моя. Мне было жаль дядю Юру. Между нами теперь возникла огромная пропасть. И отца было жаль... Он, наверное, сейчас тоже понимал, что погорячился. То был единственный случай в жизни, когда я видел слезы на его добрых глазах... Почему он плакал, я не знаю. Суровый он был, и я не смел его спросить. Значит так надо было.
Понятное дело, мама с тех пор оказалась между двух огней. Всего три слова ребенка в адрес какого-то мерзавца в черном мятом костюме.... А что вышло? Однако до сих пор я уверен, что поступил правильно, дав отпор тому идиоту. И до сих пор считаю, что правильно поступил, уйдя со свадьбы вместе с отцом, не оставив его одного. А ведь мне было тогда всего восемь лет.
Хотя теперь, спустя годы, я понимаю, что конфликт этот был неизбежен. Он бы произошел потом и наверняка. А в те дни я просто стал его катализатором. Редко когда уживаются брат с мужем старшей сестры. Так уж почему-то повелось. А потому, наверное, чтобы избежать этого странного противоречия, в семьях раньше было всегда много братьев и сестер. ))) Хотя зачастую дело не в количестве, а в качестве. В характерах!
Мотоцикл
На 20-летие сына дед Петя подарил дяде Юре... черный мотоцикл "Урал" с коляской. Меня дядька даже пару раз усаживал за руль на широкое рифленое сидение. Естественно, когда двигатель не работал. Но даже и тогда бабушка, на всякий случай, придерживала меня за плечо. Чтоб не свалился. Представляете, что я, пятилетний пацан, растопыренный на широком седле, испытывал в те незабвенные минуты. Ух!
Думаю, для офицеров-фронтовиков, каким был мой дед, существовала особая очередь на покупку мотоцикла. Предполагаю также, что эта техника была мечтой самого деда. И он, видимо, рассчитывал, что в семье теперь появится свое, надежное транспортное средство. Ведь неплохо, когда в доме существует автономная мобильность. Рыбалка, грибы.... Но не тут-то было.
Теперь каждый день до помутнения в глазах дядя Юра носился с друзьями вокруг стадиона "Локомотив", по "Залинии", рассекая глубокие лужи, непривычным грохотом и треском срывая в небеса полусонные стаи голубей и ворон, распугивая выскакивающих из под колес зашуганных кур и недовольных, покрякивающих гусей. Эту картину я представлял себе во всех красках, слушая беспокойные бабушкины "сводки" о новом дяди Юрином увлечении. "Уже соседи жалуются. Что нам с этим делать?" ‒ приговаривала она, приложив ладони к щекам и покачивая головой.
Немудрено, но после такой остервенелой эксплуатации мотоцикл... сломался. И дед и бабушка его тут же кому-то продали. Думаю, не без радости. Были они счастливы, что дядя Юра остался жив. А сыну взамен купили транспорт поскромнее ‒ мопед.
Во время очередного ремонта этого двухколесного чуда техники, за которым я лично наблюдал, подтирая текущие сопли, в память врезались как аккуратно разложенные на газетке детали, так и вымазанные черным солидолом, длинные дяди Юрины пальцы. Уж очень они напоминали мне в тот момент тонкие сосиски, концы которых венчали не в меру короткие, обгрызенные ногти.
Да... руки его не были так красивы и ухоженны, как у деда Пети. Это факт. С точки зрения художественной эстетики ладони и пальцы деда казались мне верхом совершенства. И по пропорциям, и по ухоженности. Я даже часто тайком на них поглядывал, когда дед что-то мастерил.
Гитара
Стоит напомнить, что ко всему прочему дядя Юра неплохо играл на семиструнной, "русской" гитаре. А научил его этому, скорее всего, сверстник по прозвищу "Кампан", живший неподалеку, на той же улице Одесской. Они были друзьями по-соседству, и дядя Юра у него часто пропадал.
Когда дядька играл, его умение быстро сменять аккорды, ритмично бить по струнам всегда завораживало и впечатляло. Особенно помнятся те минуты, когда правой рукой он манерно "крутил восьмерку" ритме боса-нова, мягко скользя по струнам кончиками пальцев. Ногтями-то дергать струны не получалось. Как я уже отмечал, ногти его были до предела съедены! Но, все равно, в эти мгновения он очень напоминал мне заправского бразильского оркестранта, которого я как-то раз видел на черно-белом белом экране домашнего телевизора.
"Из проволки и жести! Догоним и перегоним!" ‒ такие вот залихватские девизы были тогда у измученных недавно закончившейся, страшной войной бедных, но талантливых советских людей. Эти слова они приговаривали, когда в ответ на реальные достижения "загнивающего" Запада чего-то на ходу придумывали, украшая свою жизнь. А там, на Западе, кстати, в 1955 году, за пять лет до моего рождения, уже был выпущен первый, серийный цветной телевизор. Вот тебе и "загнивающий"!
Я гордился музыкальным увлечением дядьки. Скажу, не стесняясь, что к его гитаре тогда я прикасался с особым волнением, даже трепетом, будто она была подключена к розетке 220В. А уж сыграть на ней что-то, и в мечтах не было! Маленькие детские пальчики застревали среди струн, а сил левой руки прижать их к колкам еще не хватало. Стальные струны больно впивались в кончики пальцев, почти разрезая их надвое. Больно! "И как только дядька на ней играет?" - думал я.
Первую мелодию, которой обучил меня дядя Юра играть на одной струне был... похоронный марш. Вообще, по это похоронный марш в нашей семье ходила легенда. И вот она.
Дядя Юра в школе записался в духовой оркестр. Ему доверили самую большую медную трубу - тубу. Репитировать он стал брать ее домой. Удобно раположившись в саду, среди яблонь и вишен, он начинал дудеть. И вот пришлось разучивать ему партию... похоронного марша. Соседка, уже женщина не молодая, в очередной рах заслышав жалобные ноты, крикнула ему через забор из своего сада, чтобы тот прекратил выдувать бьющую по невам мелодию. Но дядьку такое пренебрежение к его занятию, наоборот, подстегнуло, и он стат дудеть еще громче. Соседка оказалась не промах. Она вернулась в свой дом, взяла немного мелочи и протянула через забор. Только бы дядька замолк. Вероятно, это был один из первых заработков моего родича на музыкальном поприще.
У дяди Юры был немалый гитарный репертуар. Знал он и песни Аркадия Северного, и Владимира Высоцкого. Ведь почти все они "на три аккорда". Как я понимаю, музыкального образования у него не было ‒ самоучка. Потом и я, подражая ему, захотел свою собственную гитару. Но об этом расскажу в одной из следующих глав.
Маляр
Со временем мой любимый дядька устроился работать маляром в какое-то строительное управление. Учиться дальше он не захотел, зато вскоре у него появились "халтуры". Это такие подработки по выходным, когда за наличные он клеил людям в новостройках обои, белил потолки и т.п. Работы было море ‒ город разрастался. Прикручивал он краскопульт к раме мопеда, на багажнике закреплял сумку с красками и кистями, и вперед! Я, кстати, тоже несколько раз занимался этим. Летом, когда был студентом, разъезжая по СССР и участвуя "шабашках", которые у тогдашних гомельских цеховиков назывались "фасадами".
Халтура ‒ вещь хорошая, денежная. Как говаривали знакомые евреи-фасадчики: "гешефт на карман". Налоги платить не надо, все падало на руки. Предпринимательству в коммунистической стране тогда места не было, а потому халтура считалась своего рода ремеслом, и за нее не сильно гоняли. Ведь в итоге-то пользу людям приносишь. А вот бизнес в нашей стране считался злом! Он нем и западных бизнесменах мало где можно было почитать. Разве что в газете "За рубежом", и то в негативе. Советский народ жил тогда за железным занавесом от Запада.
Для Дяди Юры дополнительные подработки и "халявошные" деньги постепенно стали превращаться в... очередную бутылочку "червивого". Так в те времена многие любители захмелеть называли продаваемые в магазинах плодово-ягодные вина, которые готовились из яблок, ягод и еще чего-то.
Кто-то называл их "чернилами", кто-то ‒ "борматухой" или "маскотней". В общем гадость несусветная, зато бьет по мозгам. Что, в принципе, и требуется. К тому же новичку с приходом в стройбригаду следовало отметится: "Прописка!". Строители народ такой ‒ любят уговорить кого угодно, даже закоренелого трезвенника, чтобы тот выпил в шумной компании после работы. Или что? Не уважаешь рабочий класс? Такое было правило. И дядя Юра не смог устоять. Так и началось. В общем, мой дядька пристрастился к этому туманному занятию. Но работу свою он любил... Дружные тогда были люди.
Несмотря на новый и опасный для здоровья способ времяпровождения, в семье у него родилось двое нормальных детей: Оля и Саша. Красивые и умные. Сашка вообще оказался очень талантливым музыкантом. Друзья его так и прозвали ‒ "Музыкант", причем с большой буквы. Оля вышла замуж, и о ней с тех пор мне ничего не известно.
Как известно, женитьба дело экстримальное: иногда ты заарканишь, иногда ‒ тебя. Тут уж как повезет. И, все же, плохо, когда совместная жизнь проходит без взаимной любви. Не знаю, была ли у них любовь? Поэтому умолкаю...
А вот на фото видно, что на его могилу кто-то приходит. Поминает. Значит, любит! Может, дочь Оля. Вот, и мне съездить к нему надо, помянуть. О дядьке у меня только хорошие воспоминания. Спасибо тебе, дорогой...
Брат Саша ‒ "МУЗЫКАНТ"
Когда дяде Юре было немногим больше тридцати пяти, и он превратился в белокурого красавца, к нему внезапно подкралось большое горе, ‒ он смертельно заболел. Может, от того, что много курил, может, из-за "чернил", может, жена его плохо кормила? Что-то случилось у него с горлом. Говорили ‒ рак. После его смерти дочка Ольга осталась жить со своей мамой, а Сашку Уракова, как я знаю, отправили в Минск, в музыкальное училище им. Глинки. Поступил он туда учиться по классу "баян".
Но отправили его учиться музыке в Минск не случайно. Серьезные педагоги еще в раннем возрасте, еще в начальной школе рассмотрели в нем задатки сильного и талантливого исполнителя. Он даже какое-то время в г.Гомеле учился в Детской музыкальной школе искусств №1 им. П.И.Чайковского. Видимо, дядя Юра его туда пристроил, еще до смерти.
Потаенные музыкальные гены Ураковых, видимо, бурно вырвались через Сашку наружу! Отец ведь его с гитарой всю жизнь не расставался, и сыну своему привил любовь к музыке. Дядя Юра, как я уже писал, и меня в детстве покорил своей гитарой. Музыка - великая сила. Один из самых сложных и утонченных видов творчества! Кто хоть раз прикоснулся к музыкальному инструменту, до сих пор помнит, как после первых сыгранных аккордов по спине долго бегали "мурашки". Я то уж точно помню.
После возвращения из Минска, из музучилища, Сашка решил жить с бабушкой Шурой. Она его приняла без слов. Родная ведь кровь. Да и любила она его. Очень. Ведь к тому времени потеряла она своего любимого сына и вскоре свою дочь, мою маму. Это ужасно для матери пережить своих детей! Дед Петя к тому времени, как ветеран войны, получил отдельную однокомнатную квартиру, и они втроем тихо жили в ней в микрорайоне "Аэродром". Хотя, наверное, не всегда тихо. Несмотря на то, что в квартире было не так просторно, как хотелось, посреди комнаты у стены стояло настоящее, гулкое пианино. Для внука.
Получив диплом музыканта, Саша уже мог найти себе работу по специальности. Начал с художественного руководителя ансамбля в каком-то Дворце культуры в Гомеле. Денег, правда, на такой работе зарабатывал не много. Бывало, даже голодал. Но бабушка Шура, как могла, поддерживала его на плаву. (До сих пор помню неповторимый, чудесный вкус ее слегка хрустящих драников!). Неплохим способом подработки для Музыканта была работа на танцполе в гомельских ресторанах и кафе. Однако там можно было легко пристраститься к спиртному. Что, к сожалению, с Сашкой и случилось. Бедолага.
Друзья вспоминали своего Музыканта с теплотой, с любовью. Рассказали они, как ошарашила всех его внезапная смерть в декабре 2003 года, когда ему еще не исполнилось и тридцати. А значит, умер он в возрасте еще моложе, чем его отец, дядя Юра. Жаль парня.
От себя лишь расскажу вот что. Так случилось, но мы с ним не общались, ни в детстве, ни в юности. Сначала, он жил со своими родителями (дядя Юра получил трехкомнатную в "Китайской стене"), учился в школе и не было для встреч с ним особого повода, а потом он учился музыке в Минске до 1991 года.
Но, однажды, осенью 1993 мы пересеклись с Сашей в ресторане гостиницы "СОЖ". В то время он там подрабатывал, а у меня в этой гостинице был офис Интергорода. Вот тогда-то я впервые, в живую услышал и увидел, как он играет на гитаре. Это был настоящий виртуоз соло-гитары ‒ дай только тональность! Длиннющие пальцы, как у дяди Юры, великолепное чувство ритма, умение импровизировать, на ходу "ввинчивать" в мелодию достойную аранжировку. Я даже возгордился в те минуты за своего родича, за уровень его профессионализма.
В нотах он разбирался как бог, что очень важно для настоящего музыканта. База у него была отличная. Кстати, к тому времени я сам сошел с музыкальной стези, как говорят, по собственному желанию, ‒ понял, что нет у меня той самой музыкальной базы, которая нужна, чтобы добиться в этой области настоящих вершин. А быть "середнячком" мне никогда не хотелось. Хотя в Гомеле в то время многие, не постесняюсь этого сказать, считали меня очень даже достойным барабанщиком. Я же считал, что поднялся до своего потолка, а дальше чего-то не хватает. И я понял чего ‒ основ, необходимых для музыкального творчества, которые дают педагоги и отрешенный труд.
Мы присели с ним за свободный столик. Глянул я на него, а он такой худенький, с детским, даже девичьим, бледным лицом, что сердце у меня сжалось. Я попросил официанта принести нам чего-нибудь вкусного и побольше. Захотелось его подкормить, хоть, и сам я в те годы был особо не при деньгах.
Так что, съели мы тогда, как помню, по приличной тарелке жаренной картошки с огромными котлетами и даже не моргнули. А потом пошли домой до самого "Аэродрома", это километров 5, и всю дорогу говорили о музыке. Он знал, что я забросил свои барабаны. Да... Барабаны... Кое-что из моей ударной установки моя мама тайком отдала ему, когда я куда-то уезжал. Так сказать, передала по наследству. Доброе у неё было сердце.
В тот вечер я пожелал ему добиться вершин и стать мощным музыкантом. Стать одним из лучших, если не самым лучшим. Вот это настоящая мечта! У меня не получилось, а у него обязательно получится. Надо только выбрать и освоить до совершенства какой-нибудь один инструмент ‒ гитару-соло, саксофон, клавишные. Профессионалы всегда и везде нужны, да и не слабо зарабатывают. Причем, хорошему музыканту в любой стране можно найти нормальную работу. "Для музыкальной карьеры у тебя есть всё. Талант и отличные стартовые возможности," ‒ говорил ему я. Говорил так, потому сам "варился" в музыке несколько лет. И варился осознанно, ‒ сам изучал сольфеджио, нотную грамоту, музыкальные ритмы и т.п. по учебникам и самоучителям... Но база ‒ это, как я уже сказал, живые педагоги и годы упорного труда. Одного таланта мало.
Он слушал меня внимательно. Понимающе кивал головой. Мягкий он был душой, но уже не ребенок. А мне, пусть простым добрым словом, очень хотелось в тот миг помочь ему, рассказать про свой опыт, поддержать, направить. Мне то было уже 33. Знал, что живет он без отцовского плеча, и трудно ему придется в жизни, если сейчас не определится. Многие мои знакомые, хорошие музыканты, тогда спивались на глазах, работая в ресторанах. Шли бандитские девяностые!
Сам же я в то время был в поиске, был один против целого мира. С 1994 по 2000, скажу прямо, находился я в "большой жопе". Так как сильно "ломанули" меня на взлете завистники, квази-друзья и даже близкие. И никто ничем мне не помог ‒ сидел я без работы, пока, благодаря упорному труду, своей врожденной сообразительности и умению рисковать не выкарабкался из ямы. Но об этом расскажу в других главах.
Так вот. Вернемся в 2014, в "СОЖ", в то место, куда чья-то невидимая рука будто специально привела меня. Вообще, в моей жизни такие удивительные совпадения часто случались. Наверное, есть все таки судьба у каждого человека.
 |
| 2014 год. Все в корне поменялось |
Спустя час застолья, подойдя к музыкантам, я попросил их сыграть что-нибудь в память о Саше Уракове, который когда-то здесь работал. Неожиданно, они без лишних слов сразу же отозвались и сыграли что-то очень доброе. По-моему, "Настальгию" Алексея Козлова. Глаза в эти минуты сильно наполнились слезами. Такое со мной редко бывает.
От "па'рнаса", то есть денег за игру по заказу, музыканты напрочь отказались. Сказали, что сыграли не только для меня, а больше для него. "Ровно 10 лет прошло, как его с нами нету," - добавили они. Вот так музыкальная братия Гомеля уважала моего двоюродного брата Александра! Сколько лет прошло со дня его смерти? А, видишь, помнили. И сейчас помнят. Царство тебе небесное, мой родной и хороший!
Когда прослушал я записи в исполнении Александра Уракова, подумал, что его преждевременная кончина ‒ это не только трагедия для моего родного Гомеля, но и, возможно, для мировой рок-музыки. Ведь у него могло бы все получиться, и могло бы быть великое будущее. К тому времени у Саши уже появились и ученики, и фанаты. А стиль его игры на гитаре напомнил мне стиль Ричи Блэкмора из Deep Purple и Rainbow, только прошедший сквозь призму хеви-метал. Однако творческое лицо у Саши было явно свое, неповторимое.
Жаль, что ты так рано от нас ушёл...
Комментарии
Отправить комментарий