Глава 2. ДЕДУШКА и БАБУШКА - Кокашинские

Дед Петр Владимирович

Мой дедушка, Петр Владимирович, родился в 1907 году в дер. Буда-Люшево (Буда-Кошелевский район Гомельской области).  В 1909 году деревня эта была не маленькой ‒ 71 двор, 597 жителей.  Через три года после его рождения семья переехала в поближе к Гомелю. Как я уже рассказывал в главе 1, старшая сводная сестра деда, баба Владя (Владислава), уехала жить к помещику, своему родному отцу, а прадедушке Владимиру этот помещик помог деньгами для переезда и обустройства на новом месте, возле дер. Стукачевки.

Дед Петя был младшим в семье. Может быть, поэтому имел больше свободного времени, чтобы освоить разные навыки и даже ремесла. Это очень пригодилось ему в будущем. Как рассказывала бабушка Валя, его умная голова и 3 класса церковно-приходской школы помогли деду не только переехать г.Гомель, но и закрепиться там на всю жизнь. А в те годы сделать эдакое, кто знает историю, было очень и очень даже не просто. 

Хотя в д.Стукачевке, где Кокашинские уже построили два хутора, ‒ один для отца Владимира и другой старшего брата Ивана, ‒ за десяток лет выросло немалое хозяйство. В нем было много коров, даже несколько коней, большой участок земли. Окружали его большие леса, со всеми их благами. С одной стороны нес свои воды Сож, с другой протекал Днепр. Хорошее место для крестьянина. Можно жить и жить. 

Но мой дед хотел перебраться в Гомель! Как будто чувствовал, что скоро свершится Октябрьская революция 1917 года, которая принесет на их хутора горе, конфискацию, голод и разруху... Так оно и вышло. Но продолжим, все же, в более оптимистических тонах, то есть поговорим о главных дедовых увлечениях, как теперь говорят, "хобби". 

Рыболов

Во-первых, дед Петя всю жизнь был заядлым рыболовом. В его квартире на ул. Комиссарова в детстве я повсюду натыкался то на отполированные блесна всевозможной формы, то на свинцовые грузила, то на клубы спутанной лески, попадались причудливые конусы для подкормки, спиннинги, донки и еще неизвестно на что. На что только я там не насмотрелся, не подержал в руках.

Я также прекрасно помню, как дед с дядей Аркадием и мои отцом, зимой с рыбалки приносили в дом  большие рюкзаки, туго набитые разнообразной рыбой. Рыбу они пересыпали в большой таз, а если не вмещалось, то и в мою ванночку для купания. 

В эти минуты я садился рядом на корточки и с любопытством тыкал пальчиком в скользкие и слегка колкие рыбьи бока, с изумлением поглядывая, как отдельная рыба все еще трепыхается и шевелит своими полупрозрачными губами, заглатывая теплый домашний воздух. 

Кстати рыбу они ловили в тех самых местах, где прошла юность деда, в районе той же Стукачевки, в Соже и его излучинах или даже на Днепре. Дед Петя знал там чуть ли не каждую тропку, чуть ли не каждое деревце. Родина! 

Охотник

Во-вторых, дед был охотником. И не каким-то там браконьером. У него был настоящий охотничий билет, который, одному их первых, ему выжало Гомельское общество охотников и рыболовов. Сам видел этот билет, с красивым номером, то есть с несколькими нулями впереди. 

Поэтому в уголке большого бабушкиного шкафа в кожаном чехле всегда хранилось гладкоствольное ружье. Оно было небольшое, "горизонталка", 12 калибра, произведенное фирмой Zuhl (Германия) в 1932 г. Сейчас, наверное, раритет. Куда оно теперь задевалось, не знаю. Последний раз, лет тридцать тому назад, видел в доме у отца. Ниже привожу картинки почти похожего ружья, тоже Зуль.

На металлической части приклада (колодке) были выгравированы очень красивые картинки, которые в детстве я подолгу разглядывал, когда удавалось подержать ружье в руках. С одной стороны ружейной колодки была изображена охотничья собака в лесу, с другой ‒ взлетающие из камышей гуси. Красиво!

Дед купил это ружье у какого-то солдата, вернувшегося в 1944 году с германского фронта. По дешёвке, потому что было оно без цевья. Но дедушка с его "золотыми" руками нашел подходящее цевье, подточил, подладил, дав ему новую жизнь. 

В шкафу вместе с ружьем хранился небольшой оцинкованный ящичек, в котором по коробочкам были рассованы и хранились жеканы, пыжи, гильзы и машинка для их закатывания, порох и мерки для него, а также другая всякая мелкая всячина для формирования патронов. Бабушка иногда разрешала мне покопаться в этих диковинах, но потом я все аккуратно складывал на свои места. Помню, как с восхищением я надевал на грудь настоящий кожаный патронташ! А что еще мальчишке для счастья надо?

И дедово ружье не ржавело в шкафу, напротив, часто использовалось по назначению. В чехле хранился шомпол, которым перед охотой дед начищал стволы. Из лесов и полей он, в основном, приносил уточек и зайцев. Но один раз принес и лису. Припоминаю, как я осторожно гладил рукой ее пушистую, желто-белую шорстку, сохнущую на пяльцах.

Механик

Вообще, дедушка, как я уже сказал, много чего в жизни умел и делал собственными руками. Ведь тогда на хуторах, в деревнях, чтобы создать и вести хозяйство, нужно было многое знать, быстро шевелить мозгами, много работать и со многим управляться. Может, поэтому у моего деда с ранних лет развились способности... механика. Думаю, в детстве и юности он не раз наведывался в кузницу, которая стояла возле Стукачевки.

В подтверждение сказанным словам, хочу остановиться на его известном многим умении разбираться в сложных механических устройствах, прежде всего, в швейных  машинках. Бабушка Валя говорила, что не было ни одной машинки, которую бы дед не смог  починить. А их тогда после победы над Германией валом привозили из Европы. 

Надо заметить, что в доме у нас была своя отличная машинка известной венгерской фирмы Chepel со станиной, сделанная наподобие маленького письменного стола. Когда надо было шить, головка машинки (ее основная часть) легко вынималась и устанавливалась над столиком в рабочее положение. 

В принципе, это была одна из лучших марок на то время, и дед прекрасно знал, что купил для семьи. Бабушка на ней часто шила и себе, и детям. Возможно, и сейчас она у кого-то из Кокашинских работает. 

Я, помню, как маленьким любил забирался снизу в эту станину, садился там на чугунную подножку, которую при шитье раскачивали ногами, и крутил большое колесо, соединяемое через пас с колесом головки при шитье. И в таком вот виде я представлял себя шофером за рулем автомобиля. 

Вспомнился мне сейчас и любопытный рассказ моего отца о том, как бабушка Валя отправляла деда Петю на рынок по выходным. Когда тот уже шагал по двору, она взволнованно выглядывала из окна и кричала ему вслед: "Петя, отвертку-то не забыл?". В общем, мой дед часто ходил на базар... с отверткой. Зачем? Деньги для семьи зарабатывал. На гомельском базаре в те времена можно было купить что угодно, особенно то, как я уже упоминал, что привозили из освобожденной от фашистов Европы. Но многие привезенные швейные машинки, как следует, не работали. Нужно было их "поднастроить" после длительного переезда. Вот тут-то дедовы отвертка, руки и знания в механике превращались в реальный "кусок хлеба".

Разметчик

Как рассказывала бабушка Валя, после их свадьбы, где-то в 1928 году, дед Петр Владимирович некоторое время работал в кузнице с ее братом "дядей Шурой", потом устроился рабочим в вагоно-ремонтные мастерские, со временем преобразованные крупный гомельский завод. 

Но по-полной дед проявил свои врожденные способности с другой сфере ‒ в судостроении. И этому занятию он посвятил почти всю свою жизнь.В середине 30-х годов он перешел работать на Гомельский судостроительный завод (ССРЗ), который располагался у реки, возле Гомельского речного порта. 

Гомельский судоремонтно-судостроительный завод в 90-х годах

Со слов моего отца, Александра Петровича, дед Петя на этом заводе работал разметчиком. Очень важная и ответственная специальность! От него требовалось перенести с чертежей на металл (заготовку) соответствующие "выкройки" для будущих частей и деталей теплоходов. Его инструментами были большой слесарный стол, ерунок и малка, а также всевозможные рейсмусы и другой разметочный инструмент. 

Суда на подводных крыльях. "Ракета".
1950 г.

В наши дни такую работу делают умные станки с ЧПУ, а тогда с этим вот всем управлялся мой дед. И, как я знаю, у него не плохо получалось. Редким был тот теплоход, который в те годы бороздил по Сожу, и к которому не приложилась рука моего деда. Вот тебе и три класса церковно-приходской школы! Восхищаюсь им.

На ССРЗ деда все уважали. За свой труд он был удостоен ордена "Знак почета". Я не раз держал в руках этот орден, а также удостоверение к нему. Сейчас он хранится у родственников, потомков по линии моего дяди Аркадия. Не без гордости добавлю, что про моего деда Петра Владимировича не раз писали в областной газете "Гомельской правде", и бабушка Валя мне иногда показывала эти желтые страницы.

Дед умер в 1967 году, в возрасте 60 лет. На его похороны к дому на ул. Комиссарова, где он жил, пришел весь завод! Причем во главе с директором. Представляете? Как рассказывала моя бабушка Шура Уракова, которая тоже была на похоронах, гроб деда, сменяясь, нес весь коллектив завода.  Сначала по ул.Гагарина, потом по ул.Пролетарской. А когда понеси по мосту через реку Сож к кладбищу в Новой-Белице, какой-то теплоход снизу, с реки неожиданно подал в честь моего деда длинный гудок. И люди не сдержались, дыхание перехватило, на глазах у многих появились слезы... Спи спокойно, мой родной! Я о тебе не забыл. Хотя мне уже и самому за 60.

1954 год (47 лет)

Фанат

Совпадение это или нет, но мне думается, что на ССРЗ дед перешел работать неслучайно. Хотел он быть поближе к реке. Ведь его любимым занятием, как всегда, оставалась рыбалка. Он просто грезил ею, знал кучу секретов, изобретал разные "примочки" к снастям, делился знаниями с такими же, как и он, фанатами. Знал он правила и летней рыбалки, и зимней. Ловил рыбу и "таптухой", и "крыгой", и даже "телевизором". 

Фанат, да и только. Любил он находить в этом неповторимое удовольствие. И это вправду немалое, огромное удовольствие. Кто сам ловил, то понимает мои слова. Ведь когда там, под поплавком, что-то клюнуло, да еще подсеклось, и ты это что-то тянешь из воды, а оно упирается и не хочет выходить наружу... О-о-о... Вот тут-то и возникает неповторимый азарт, неповторимый миг, когда ты чувствуешь себя истинным охотником. При том какой-то необъяснимый восторг разбегается колючими мурашками за воротником, устремляясь по спине жгучей волной. Кайф!

Видимо, с давних времен, дедовы предки (и мои) были прекрасными охотниками и рыболовами. Бабушка говорила, что иногда, посреди ночи, он вдруг мог вскочить с кровати, направиться к своим удочкам, и при тусклом свете свечи, закурив, о чем-то задуматься, чего-то там подправить. То ли подточить крючки или поменять леску, то ли более серьезно подготовить снасти к утренней рыбалке. Один бог знает, чего он там совершенствовал!

Скажу, что даже рыбные сети он сам мог вязать ручным челноком. И отца научил. А еще помню, как однажды принес откуда-то специальную ручной станок для плетения веревок для сетей. Я сам видел, как он ловко с ним управлялся, на глазах свивая из тонких ниток длинные, прочные веревочки. Поверх всего добавлю, что  у нас в сарае стоял огромный "паук" с лебедкой, которым можно было ловить рыбу с лодок, баржей и даже с мостов. 

В общем, квартира, где я в детстве жил у Кокашинских, заметно отличалась от маленькой уютной комнатки в доме Ураковых, и скорее напоминала мастерскую, в которой можно было найти что угодно и сотворить что угодно. Зато, думаю, это на вид необъятное, по-настоящему "мужское" разнообразие в определенной степени меня развивало, оставляя в сознания отпечатки вещей и навыков, многие из которых в жизни мне потом пригодились. Кстати, часть дедовых инструментов достались мне по наследству, и я ими до сих пор пользуюсь. А ведь столько лет прошло!

Баркас

Одновременно с напряженной, "стахановской" работой на судоремонтом заводе, деду, Петру Владимировичу, все же удалось, в конце концов, реализовать свою, наверное, давнюю и самую большую мечту в жизни, ‒ по собственным чертежам, своими руками и с помощью друзей он изготовил... настоящую моторную лодку. Я бы сказал, ‒ маленький рыбацкий баркас, только без кабины для капитана. Лодка была длинная, узкая, а посреди нее стоял громко тарахтящий мотор, из трубы которого оглушающими хлопками валил черный дым. Видимо, двигатель работал на солярке. Выглядела она типа того, что на фото ниже. 

Кадр из фильма А.Балабанова 
"Про уродов и людей"

Но, уверяю вас, она была намного изящней, потому что задумывалась дедом с учетом всех основ и принципов  судостроения. Надежно, красиво, а потому ‒ совершенно!

Скажу честно, в детстве я очень боялся этого оглушающего железного монстра. И не только за его невыносимый грохот. Бывало, что, переходя с кормы на нос, я случайно обжигал ладошку о горячую выхлопную трубу. 

Обычно это случалось, когда от встречных волн какого-нибудь теплохода, лодка начинала раскачиваться, а я, пошатываясь, старался ухватиться за что-нибудь устойчивое, чтобы в этот момент не упасть. И, о боже, под рукой, как назло, оказывалась вот эта самая, горячая труба!

Моторная лодка стала для рыбалки, любимого увлечения дедушки Пети, мощным подспорьем. Следует заметить, что после войны частные лодки с мотором, сами двигающиеся по Сожу, были большой редкостью, и, возможно, мой дед был одним из первых, кто устроил себе такое удовольствие.  Теперь с помощью лодки он мог занять любой участок реки, оставляя далеко позади других рыбаков-конкурентов.

А это значит, что рано утром, по выходным, когда небо только-только наполнялось первым светлом, он, чуть ли ни бегом, с удочками на плече спускался к реке, к лодочной станции, где к тому времени соорудил небольшой кирпичный сарайчик для хранения бочки с солярой и другой утвари. Там он запускал свою "самоходку", которая, пыхтя и оставляя за собой клубы черного дыма, неторопливо везла его верх по течению реки, куда-нибудь в "Кленки", в "Боровую" или на речку Ипуть, приток Сожа. И уже на месте лова дед ставил на якорь посреди реки свой баркас, расставлял удочки, донки или перемет и начинал "охотился" на лещей, густерок, чериносов, судаков и прочую рыбку, которой в Соже тогда водилось немало. Иногда ему на крючок попадались даже сомы! Фантастика!

Думаю, занятие это не менее интересное, чем игра в боулинг. Да еще и полезное. Потому что вечером, по возвращении деда с рыбалки, на кухне у бабушки Вали тут же начинала шкварчать сковорода, наполненная до краев жарящейся на растительном масле рыбой, и мы большой семьей усаживались за круглый стол и начинали буквально до косточек обгладывать вечернее угощение, закусывая его подрумяненной жаренной картошкой с малосольными огурцами. Ох, и были ж времена!

Однако рыбу в детстве есть я не очень-то любил. Сначала требовалось повозиться, чтобы разобрать ее, отделив вкусное белое мясо от многочисленных тонких костей. Вот только ершики мне нравились ‒ у них шкурка была наивкуснейшая, да и косточек было поменьше. Не то, что у щуки. 

Приучая полюбить рыбу, бабушка всегда клала у моей тарелки небольшой кусочек хлеба, на тот случай, если какая-нибудь косточка, все же, застрянет в горле. И если такое вдруг случалось, это жесткий кусочек хлеба требовалось немедля проглотить. Потому что он, попадая внутрь, в горло, цеплял своим боком эту зловредную, колючую косточку и, увлекая за собой, проталкивал дальше. Наука! Эх, и бабушка была у меня!

Она научила меня не только этому, а еще многому другому, что помогло впоследствии избежать в жизни всяких коварных неприятностей.

Бабушка Валентина Андреевна

Моя бабушка по линии отца, я бы сказал, была прирожденным... талантом. И талант этот заключался в том, что она всегда и везде могла найти способ, позволяющий сберечь, а порой и спасти, свою семью от всяких опасностей. Хотя такое мое определение бабушкиных способностей, возможно, звучит громко и необычно. Ведь каждая мама стремиться к тому же самому.  Но моей бабушке за ее "талант" я бы, не мешкая, вручил бы соответствующую медаль. Если бы она существовала.

Ведь согласитесь, найти правильное решение в сложной ситуации, тем более в те, наитруднейшие для выживания советских людей годы, смог не каждый. Кроме того, семья ‒ это не только люди, это еще и домохозяйство, которым надо эффективно управлять. И у бабушки, как я помню, в этом плане все и всегда получалось. Это, учитывая, что ее муж все время пропадал то на работе, то на рыбалке, то на охоте. Но она, каким-то десятым чувством, умела предвидеть надвигающиеся проблемы, приближающуюся беду и отвести ее вовремя в сторону. Мудрости у нее было хоть отбавляй. По-современному я бы назвал свою бабушку талантливым менеджером. 

1954 год (46 лет)

Только вдумайтесь, столько трудностей, беды и горя за жизнь свалилось на ее плечи, со всеми чертовыми революциями, кровопролитными войнами, эпидемиями, безумными правителями ХХ века. И она с этим справилась, всегда оставаясь для нас, Кокашинских, надежным центром, связывающим семью воедино, действительно, помогающим всем нам выжить. 

За советом к ней не стеснялись обращаться ни свои, ни чужие, и ее доброе слово выводило каждого на правильную дорожку, потому что в житейских вопросах она была просто ассом! Решения, как поступать, были у нее словно наготове. Но, правда, если уж кого-то она не возлюбит, ‒ только держись! Чтоб куда не сдуло.

Хитрюшка

Итак, бабушка согласно паспорту родилась в Гомеле в 1908 году. Но она мне говорила, что немного позже, так как по возрасту ее не брали на какую-то работу, куда она вместе со старшей сестрой, бабушкой Машей пришла устраиваться.  И тогда она прибавила себе один год. А, может, и два. Сказала работодателю, что документы ее сгорели во время пожара. А баб Маша подтвердила. Вот так. Уже в юности могла маленькая Валя рисковать, проявляя находчивость и смекалку. Хитрюшка!

В подтверждение этим словам хочу рассказать одну историю, которую она мне однажды поведала. Как-то раз, в детстве, мачеха отправила ее в погреб за колбаской. А колбаска была такая вкусная, такой приятный копченый запах от нее исходил, что девочка не выдержала и откусила. Что делать? Мачеха всегда считала себя эдакой пани Дзержевич, ‒ будет она еще обглоданную колбасу есть! Заругает. И тогда бабушка придумала. Она взяла какую-то веточку и поцарапала ей обкусанный край, а мачехе сказала, что, наверное, кошка до этого лакомства как-то пробралась. А может, крыса!

"Смотри, как кто-то исцарапал колбаску зубами и когтями", ‒ вымолвила она мачехе, поглядывая на нее с опаской. И эта хитрость сошла с рук! Мачеха ответила, что остатки колбасу этой надо немедля выбросить. "И, смотри не смей доедать, так как кошки, а тем более крысы бегают где попало, и разную хворобу от них можно заполучить. Еще, не дай бог, заболеешь," ‒ с гримасой отвращения на лице к обглоданному продукту добавила мачеха.

Как бы не так. Думаю, вы уже догадались, куда бабушка  "выбросила" эту вкусненькую колбаску. Причем, с большим удовольствием! А мне в заключении рассказа сказала: "Иногда можно обмануть, если это никому не принесет беды, и никто тебя не проверит. Но, лучше говорить правду, потому что о своей лжи, даже маленькой, придется помнить всю жизнь! Ложь трудно утаить."

Мальчишка в юбке

В детстве бабушка Валя, с ее слов, была, как мальчишка в юбке. Всюду за братьями своими бегала, лазила, играла во все их игры, даже в городки! Постигала она и навыки любой работы. Так, в кузне старшему брату, "дяде Шуре" помогала. Говорила, что мизинцем полное ведро воды несколько раз могла поднять над головой. Сильная была. И по дому маме своей помогала – пасла коровку на лугу, сама ее доила, даже косила траву для кроликов. Ну, в общем, всех ее умений здесь не перечислишь. 

Потому и развивалась она всесторонне, брала знания прямо из жизни, а не из книжек. Да и какие тогда у детей были книжки!? Сказки предавались из уст в уста. Вот и оказалась такой проворной и приспособленной к надвигающимся трудным временам. В десять лет встретила она Октябрьскую революцию 1917 года! Рассказывала как видела немцев, оккупировавших в 1918 году Гомель. Ведь согласно Брестскому договору разделительная полоса проходила как раз через ее родной город. Говорила, что немцы были добры к детям и даже угощали ее конфетами. А лагерь немцев стоял стоял совсем рядом их дома, в сквере на ул. Островского. Там и до немцев был военный городок.

Но, бывало ей и крепко доставалось. Когда в марте 1917 года царя Николая II заставили отречься от престола, бабушка, придя в школу, заметила, что его портрет со стены сняли и поставили за большой шкаф. Бабушка опрометчиво спросила попа, который вел у них в тот день урок богословия: "Как это так?". И подлый поп, к ее удивлению, так сильно разозлился в ответ, что поставил бедную девочку в угол, коленками на рассыпанную гречку! Ужасно! Почитайте в интернете про это изуверское наказание...

С тех пор бабушка не только всех попов возненавидела, но и религию, которой они обучали. Потому-то, видимо, в квартире на Комиссарова у нас никогда не было иконы, даже маленькой. Да, и в школу после этого случая бабушка Валя перестала ходить. А отец Анджей Тышкевич ее в этом поддержал. Молодец! Так что, и у моей бабушки, как и у дедушки, было три класса образования! Читать могла, писать могла, арифметику знала, а что еще нужно? Нужно было выживать. Шла Гражданская война, военный коммунизм, раскулачивание...

 ⇦ backЮЮЮnext ⇨